О чем сочиняются современные анекдоты

Что такое анекдот, который легко превращает абсолютное в относительное, верх в низ, обыденное в фантастическое, невозможное в необходимое, но не для того, чтобы создать новые иерархии и мифы, а для того, чтобы поставить под сомнение существующие? Ответить на этот вопрос легко и сложно одновременно. Давайте попробуем это сделать.

С первого взгляда анекдот - простой, часто даже примитивный короткий рассказ из повседневной жизни жизни, с другой стороны – предмет доскональных изысканий ведущих мировых филологов, антропологов, философов и психологов. Анекдот рассматривает факты в перспективе обыденной жизни, где все непрерывно меняется, накладывается друг на друга и бесследно исчезает. Анекдот отказывается от превращения фактов в ценности, заведомо «не ценит» предмет своего повествования, поскольку рассказывается он только для того, чтобы над ним посмеяться. Если анекдот имеет какие-то ценности, то это прежде всего — игра воображения. Главная задача анекдота — смех и то особое удовольствие, которое он вызывает, а не истина сама по себе. Смех для анекдота — это его право на дальнейшую жизнь. Других прав у него нет.

Исследователи говорят, что современные анекдоты исторически зародились как смешные случаи из жизни великих и знаменитых людей. Анекдот постоянно уравнивает своих героев с простыми людьми, лишает их возвышенности, ставит на место, т.е. Спускает с небес на землю. Даже сами Боги утратили свой статус, попав в современный анекдот. Ад и рай стали обычным местом действия анекдотов. Анекдот и не думает реанимировать Богов. Бог анекдотов — это игрушка, помогающая анекдоту выдумывать новые сюжеты. Или этикетка, которая разделяет по темам разросшийся мир анекдотов.

Неудивительно, что в Советском Союзе (основной источник анекдотов — Одесса — был тогда советским городом) наиболее широкое распространение получил политический анекдот — только в такой устной и анонимной форме могло выражаться и широко распространяться критическое отношение к коммунистическому строю и его «вождям». При Сталине рассказывание анекдотов, поскольку их сочинение оставалось неуловимым даже для всепроникающих карательных органов, было ограничено страхом ареста и даже ссылкой в лагеря, но анекдоты все же сочинялись и рассказывались на ушко самым верным друзьям.

К интересным аспектам темы можно отнести также наличие определенного типа анекдотов, содержащих признаки скрытой зависти: из новейшей истории — это анекдоты, где издеваются над «новыми русскими». Это знак социальных антагонизмов, нелюбви к «новым богатым». Одним из мотивов этого чувства возможно является зависть к богатой жизни другого, хотя не следует пренебрегать и тем, что высмеиваемая социальная прослойка была благодарным материалом для создания анекдотов. Далее, как отклик на множество конкурсов красоты возникли и были активно подхвачены анекдоты про блондинок, хотя и понятно что цвет волос не влияет на умственную деятельность.

Смех возможен и в сфере выходящей за рамки некоторой морали. Так, объектом смешного в новых анекдотах современности часто является убийство или насилие. И такие явления определенно присутствуют в современной культуре смеха, хотя и вызывают различные споры с общепринятыми нравственными нормами. Возможно, это скорее присуще юмору молодежи, который часто отдает невинным дикарством, происходящем от неглубокого понимания нравственных ценностей, навязанной модели их восприятия, которая и отторгается путем насмешки. Суть здесь скорее в механизме действия истории и способе подачи. Абсурдный и жестокий современный анекдот высмеивает в том числе и случаи, которые для «романтиков» являются абсолютно не смешными. И здесь усматривается тенденция к тотализации насмешки — смешно абсолютно всё и во всём выискиваются лишь смешные стороны. Возможно, это обусловлено физиологическим действием смеха — смех доставляет удовольствие и может действовать в роли наркотика. Это уже философский вопрос...

Анекдоту еще свойственно — и в этом, быть может его главное обаяние — абсолютное бесстрашие. Анекдот обольщает тем типом свободы, которым человек бессознательно дорожит больше всего — свободой, которая его ни к чему не обязывает. Нормальный анекдот никуда не зовет, ничем не грозит и ничего не требует. Анекдот свободен от любых предписаний. Тому, кто его принимает, он обещает чистое, игровое удовольствие. И в этом главная терапевтическая функция анекдота. Он снимает страх перед миром не только тем, что он все и всех в нем уравнивает (хотя это уравнивание осуществляется только в фантазии и анекдот отдает себе в этом отчет), но и тем, что он снисходителен к реальному миру, позволяя ему оставаться самим собой.

Анекдот как вид языковой игры, забавы абсолютно бессознательно творит общие смыслы и значения. В силу этого анекдот является одним из самых легких путей к другому человеку — ничем не привязывающим и ни к чему не обязывающим. Анекдот сближает людей, снимает отчужденность между ними, сохраняя их автономию и независимость.

Мудрая притчевость свойственна лучшим анекдотам. Неслучайно некоторые формулы этих анекдотов перешли в афоризмы и высказывания, резюмирующие наш жизненный опыт: «Иди докажи, что ты не верблюд!», «Не делайте волну!», «Мне бы ваши заботы, господин учитель!», «Разве это жизнь?» и т.п. При этом есть главное отличие анекдотов от высказываний и афоризмов. Это их заведомая анонимность. Даже когда у анекдота есть официальный автор, авторство не афишируется, и часто наоборот – нивелируется, делая анекдот принадлежностью всего народа.

Живучесть анекдота объясняется анекдотизмом жизни. В одном из польских анекдотов есть такой диалог:

— У тебя есть новый анекдот?
— Нет. А у тебя?
— Тоже нет. Тьфу! Что за правительство?!

В том, что жизненность анекдота обусловлена анекдотизмом жизни, убеждаешься, читая многочисленные анекдоты в Интернете. Напряжные попытки придумать новый анекдот только иногда приводят к успеху. И это случается лишь тогда, когда удается подсмотреть и кратко представить действительно анекдотический случай или анекдотическую ситуацию в жизни. Андерсен говорил, что лучшие сказки — это те, которые придумывает сама жизнь. К анекдоту это подходит в еще большей мере.